ХРАМ ПРОПОВЕДНИКА ПОКАЯНИЯ

Евгений Гребнев

Церковь Рождества Иоанна Предтечи
на площади Народного Единства
в Нижнем Новгороде

Глава 2
ОБЕТНЫЙ КАМЕННЫЙ ХРАМ

Много раз была попаляема пожарами деревянная Предтеченская церковь, но настало время, когда облеклась она в камень. Вот что сообщается об этом в Нижегородском летописце в изложении А.С. Гациского: «В том же (1683) году в Нижнем Новгороде на Нижнем посаде, близ гостиного двора, была освящена каменная церковь Иоанна Предтечи, построенная нижегородским посадским человеком Гаврилой Дранишниковым на его счёт». Об этом благом деле, совершённом Гаврилой Степановичем, сообщается в книге Н.Ф. Филатова «Города и посады Нижегородского Поволжья в XVII веке». Книга была опубликована в 1989 году, ещё до возрождения храма. Позднее, в других работах, ныне покойный замечательный нижегородский краевед, знаток храмового зодчества Николай Филимонович Филатов дополнял сведения из биографии Г.С. Дранишникова. Обратимся к тому, что смог узнать исследователь из исторических источников: «Следует остановиться на сохранившейся до наших дней у кремлёвской Ивановской башни церкви Иоанна Предтечи на торгу, так как сведения о ней были крайне скудными… Построил её Гаврила Степанов сын Дранишников как обетную… Дранишников родился в 1630-х годах. Сначала он помогал отцу в мелочной торговле, а в 1663 году принялся за собственное дело — вместе с богатым нижегородцем Иваном Павловым взял на откуп нижегородский кабак. Это было прибыльное, но весьма рискованное предприятие… К государственным службам привлекались в городах лишь “лучшие” люди, которые, как требовалось тогда, “душою были бы прямы и животом (состоянием) пожиточны, чтоб не воры и не бражники, и в государевой казне кому б мочно было верить”… Свои обязательства откупщики перед казной выполнили. Г.С. Дранишников зарекомендовал себя человеком деятельным и рачительным, поэтому спустя несколько лет, в 1667 году, был назначен нижегородским таможенным головой, хотя обычно эта должность доверялась лишь торговым людям высших российских привилегированных корпораций — гостям и гостиной сотне. На сей раз Дранишников оказался в делах несостоятельным. По истечении года в Москву сообщалось, что вместо полученных в предшествующем году в Нижнем Новгороде 21968 руб., “недобрали таможенный голова Гаврило Дранишников с товарищи во 176-м году против збору 175-го году таможенных пошлин 1789 рублев 10 алтын с полуденьгою”. Г.С. Дранишников объяснил убытки тем, что отряд С. Разина при выходе в Каспий разорил яицкие рыбные промыслы, и с Понизовья пришло в Нижний Новгород меньшее число судовых караванов. Тем не менее он оказался должником казны и был готов к выполнению любых государственных работ, лишь бы с него не взыскивалась недостача. По этой причине с весны 1670 года его послали в Астрахань в качестве целовальника рыбных и соляных государственных промыслов, которые требовалось восстанавливать после разорения казаками: “для покупки и подрядов всяких насадных (корабельных) припасов и для найма насадных работных людей”. К началу 1670 года Гаврила Дранишников был уже в Астрахани. Но здесь ему было суждено попасть в ещё более сложную ситуацию: город захватили разинцы. Тайно укрываясь у знакомых, нижегородец пережил немало тревожных месяцев, стал свидетелем расправы астраханской бедноты над царскими приказными и духовенством. Думается, именно в это время зародилась в нём мысль возвести своим коштом в родном городе храм, если только всё обойдётся для него благополучно. Астрахань оставалась в руках повстанцев до исхода 1671 года. Следующей весной в качестве управляющего государственными яицко-астраханскими рыбными и соляными промыслами туда прибыл нижегородец Афонасий Фирсович Олисов, который высоко оценил деловые качества земляка и потому держал его в Астрахани на службе ещё два промысловых сезона. Лишь на исходе 1674 года на слёзное челобитие Дранишникова непосредственно в Москву, чтоб “великий государь пожаловал бы его, Ганку, от того Астраханского насадного промыслу велел переменить”, ему разрешили вернуться в родной город. За три года службы на весьма доходной должности Г.С. Дранишников заметно обогатился: регулярно отправлял с приказчиками на собственных судах в Нижний Новгород крупные партии соли и рыбы, купил для домашнего обихода крепостных людей. Он мог бы считать себя достигшим всего, о чём только можно мечтать, если бы не перемены, которые произошли в доме за годы его отсутствия… Напрямую они были связаны с крестьянской войной и волной… репрессий, которые прокатились по Нижегородскому краю, в том числе по Заволжью, против приверженцев “старой веры”, почитавших С. Разина чуть ли не святым и даже записавших его имя для поминовения в служебные книги… Сторонников “старой веры” было немало и в самом Нижнем Новгороде. Под кремлём в Зачатьевском монастыре с 1655 года содержалась “под строгим началом” княгиня Мария Борятинская, сосланная сюда из Москвы за приверженность к старообрядчеству. Её постоянной собеседницей и стала жившая рядом под кремлёвским холмом в приходе церкви Параскевы Пятницы жена Гаврилы Дранишникова Анна. В условиях репрессий против её духовных учителей она бежала вместе с сыном Ерофеем в тайные скиты Заволжья. Так что нашёл свой дом возвратившийся Гаврила Дранишников пустым. Всё, ради чего он копил и наживал богатства, потеряло смысл. К тому же на жившего годы в “бунташном” Понизовье Гаврилу, у которого и жена, и сын стали старообрядцами, косо поглядывали местные купцы-промышленники, завистливо гадавшие, не воровством ли разбогател целовальник? Не стал ли он приверженцем старой веры? В этих условиях и испрашивает Г.С. Дранишников в 1676 году благословение митрополита Филарета своей казной возвести каменную Иоанно-Предтеченскую церковь на Нижнепосадском торгу, вложить накопленные капиталы в богоугодное дело и тем самым доказать свою “истую” приверженность православию.

Разрешение было дано, и ктитор лично стал закупать всевозможные строительные материалы: кирпич, известь, железо и черепицу, заключал подрядные договоры с каменщиками, плотниками-подвязчиками, кузнецами, резчиками по дереву, иконописцами и золотильщиками. Так что вклад Г.С. Дранишникова в разработку художественного образа здания можно считать определяющим. Но до конца строительство храма довести ему не удалось. 24 августа 1679 года Гаврила Дранишников скоропостижно скончался, успев всего за два дня до смерти составить завещание, по которому отпускал на волю всех своих крепостных, а наличное имущество: четыре жилых двора, амбары с солью, волжские лодьи и иной “всякой завод” — передал родному брату Лаврентию при непременном условии, что тот достроит каменный нижнепосадский храм… Лаврентий довёл до конца начатое братом дело… С южной стороны к храму был пристроен придел в честь великомученицы Анны, освящённый по духовному наказу ктитора в память “ушедшей в раскол” жены. Так в Нижнем Новгороде под кремлёвским холмом появилась каменная церковь, которую следует оценивать как памятник посадской культуры второй половины XVII века — времени бурного, малоизученного социально-экономического расцвета города и связанных с крестьянской войной С. Разина и старообрядческим движением событий. Церковь строилась по проекту распространённого тогда архитектурного храмового типа под названием “корабль”, но так как здание возводилось на склоне горы, под него был подведён кирпичный “подиум”, внутри которого размещались лавки, сдаваемые причтом в наём купечеству. Главный объём храма имел позакомарное покрытие, над которым возвышалось мощное пятиглавие, крытое зелёной поливной черепицей и увенчанное железными просечными золочёными крестами. Колокольня поднималась ввысь четвериком от основания и лишь в ярусе звона переходила в восьмерик с шатром, главка которого была покрыта муравленой черепицей. Здание возводилось добротно, на века».

В нижегородском каменном строительстве XVIII века уже сложилась система, когда закупку кирпича производили в Балахне или у «балахонцев-кирпищиков» на торгу Нижнего Новгорода. В своей работе «Памятник воинской славы», опубликованной в «Записках краеведов» за 1975 год, Н.Ф. Филатов писал: «Потребности интенсивного каменного строительства в Нижнем Новгороде и крае в XVII столетии способствовали росту производства кирпича в Балахне (в Писцовой книге 1675 года значится 131 кирпичник). Стоимость балахнинского кирпича была значительно ниже, чем в других городах. Так, если в 1637—1638 годах в Москве “тысяча кирпичю большого стала государю по рублю по 20 алтын, оприч провозу”, то в 1620 году для починки Нижегородского кремля кирпич покупали на Балахне “по 30 алтын за тысечю”, в 1628 году для строительных работ при возведении Архангельского собора “у балахонских кирпищиков на Балахне куплено 200 тысеч кирпичю болшова по 32 алтына тысеча”. Покупка кирпича на Балахне и доставка его по Волге вниз по течению в своих или наёмных стругах была для организаторов каменного строительства делом не сложным при хорошо налаженном “струговом извозе из Балахны в Нижний», поэтому практически все каменные здания в Нижнем Новгороде в XVII столетии возводились из балахнинского кирпича”. Здесь же Н.Ф. Филатов отмечает, что храмовым строительством занимались нижегородские и балахнинские каменщики. Действительно, и в дальнейшем, даже в начале ХХ века для строительства нижегородских храмов приглашались артели балахнинских мастеров каменного дела.

Сама каменная церковь изначально была однопрестольной — во имя Рождества Иоанна Предтечи и имела, как отметил Н.Ф. Филатов, пристроенный с южной стороны придел во имя великомученицы Анны. Так случилось, что вновь выстроенная церковь в том же 1683 году пострадала от пожара, который вновь выжег Нижний посад. Вот что сообщает Нижегородский летописец: «В том же (1683) году, 26 августа, в Нижнем Новгороде сгорел Нижний посад и четыре церкви, да у каменной, построенной Афанасием Олисовым, весь Солодяной ряд; кроме того на Оке сгорело много судов и людей; сгорели также торговые зимовья и амбары». В начале XVIII века такое испытание огнём Предтеченская церковь прошла ещё дважды. Смотрим последующие записи в Нижегородском летописце: «В 1701 году был в Нижнем Новгороде пожар: загорелось на Нижнем базаре у земской избы, близ церкви Николая Чудотворца, что у гостиного двора, причём у этой церкви обвалился свод и сгорела вся церковная утварь с колоколами; уцелела одна трапеза. Пострадавшую от пожара церковь митрополит Исаия велел разобрать и кирпич из-под неё перевезти к Живоносновскому монастырю; в этот пожар сгорели ряды, лавки, амбары, Ильинская улица до Сергиевской церкви, сама Сергиевская церковь деревянная, шатровая, старинная, двухэтажная, церкви Предтеченская, Казанская — на Почайне и Ильинская — на Ильинской горе…». Не прошло и полутора десятков лет, как разразился следующий страшный пожар: «В 1715 году, 25 июня, случилось в Нижнем Новгороде наказание Господнее: в субботу Петрова поста, в первом часу пополудни, начался в Зачатейском девичьем монастыре пожар, от которого выгорела большая половина города, вверх по Оке версты на три… За кремлём, за Ивановскими воротами, сгорела каменная Предтеченская церковь; у каменной Казанской церкви сгорели крыша и колокола, самая церковь уцелела; подле таможни от пожара каменная церковь Николая Чудотворца вся разрушилась, а церковная утварь в ней и колокола сгорели». Как видим, от пожара разрушались даже каменные здания, особенно наглядно это проявилось на примере Николаевской церкви. Но нижегородцы вновь и вновь возрождали свои святыни. К этому делу большие труды прилагал и сам владыка: «В 1716 году, т.е. на другой год после описанного Божия посещения — пожара — Преосвященнейший митрополит Сильвестр старанием и трудами своими перелил все пострадавшие от огня колокола и поднял их на колокольни». Частые и масштабные пожары, поглощавшие многие постройки, уничтожили и множество письменных свидетельств того времени. Но вот какая публикация появилась в «Нижегородских епархиальных ведомостях» начиная с первого номера в 1902 году, где сведения о Предтеченской церкви приводятся во втором номере. Материал озаглавлен: «Приходские церкви Нижегородской епархии в 1722—1723 г. (количество причта, земли, угодий, помещичьих и крестьянских дворов у каждой церкви)». Приведём из публикации то, что относится к Предтеченской церкви: «В 1722 г. Преосвященный Питирим, епископ Нижегородский и Алатырский, во исполнение указа Его Императорского Величества из Св. Синода, затребовал от духовенства сведения о приходских церквах… Священнослужители и церковники должны были показать полную истину без утайки, под угрозою извержения из священнического и церковного чина…

10. Церковь Иоанна Предтечи, что на Нижнем посаде.

Причт состоит из двух священников (Василий Иванов и Никита Фёдоров), диакона (Максим Осипов), дьячка (Михаил Васильев) и пономаря (Иван Иванов). Церкви принадлежало 25 лавок. Они давали ежегодного доходу около 70 рублей… За Волгою церкви принадлежали две пожни, пожертвованные на поминовение родителей Гаврилой Степановичем Дранишниковым. На них ставилось около семи стогов сена. Доходу они давали около пяти рублей в год… В приходе числился 71 двор: 21 посадский, 2 крестьянских Благовещенской слободы и 48 дворов разночинцев: кроме сего было бездворных и вдовьих десять избёнок». Здесь узнаём, что Г.С. Дранишников, построив церковь, исполнив тем самым обет верности православию, особо почтил память родителей, пожертвовав для церкви две пожни. А главное — узнаём имена тех, кто составлял церковный причт.

В этом же 1722 году 27 мая в воскресение Петрова поста в Нижний Новгород прибыл император Пётр I. Это был второй приезд государя в Нижний. В первый раз нижегородцы встречали его 16 мая 1695 года, но тогда он постоянно был занят перегрузкой артиллерии и подготовкой к крым­скому походу. На этот раз Пётр I с императрицей Екатериной Алексеевной доплыли до Нижнего Новгорода в стругах по реке, и, как пишет Н.И. Храм­цовский, «встретили их бесчисленные толпы народа и все власти города, духовные и светские, епископ Питирим, вице-губернатор Ржевский и интендант Потёмкин».

Мая 30-го Пётр Великий праздновал день своего рождения по всем церквам нижегородским по храмовой главе Исаакию Далматскому. Накануне слушал всенощную в церкви собора Богородицы, что близ дома Строгановых, а 30 числа вместе с императрицей был у литургии в Спасо-Преображенском соборе, где сам с певчими пел на клиросе и читал Апостол. В этот день государю исполнилось 50 лет. Отслушав обедню, он спросил, где могила Минина, и, увидев её, поклонился до земли и сказал: «Вот истинный спаситель Отечества!» Обратите внимание: государь праздновал юбилей «по всем церквам», значит, не обошёл стороной и церковь Иоанна Предтечи, стоявшую на пути его следования в кремль, а отец Василий и отец Никита благословляли государя в своём храме и весь причт и прихожане желали ему «многая лета». С неподдельной искренней радостью встречал русский народ своих Богом данных царей, ведь слишком тяжело было воспоминание о Смутном времени, когда осиротевший без царя народ оказался беспомощным и униженным врагами Отечества.

В 1767 году нижегородцы встречали императрицу Екатерину II. Вот как описывает это событие Н.И. Храмцовский: «Великая Екатерина, обожаемая Россией, в пятый год своего царствования вознамерилась для блага своих подданных обозреть лично внутренние губернии своего бесконечного царства… В Нижний Новгород ожидали её 20 числа (мая). Задолго до этого дня в Нижний Новгород ехали и шли, даже из отдалённых концов губернии, люди всех сословий, чтобы иметь счастье хотя раз в жизни взглянуть на славную монархиню. В городе стало тесно, дома все уже, как говорится, были битком набиты народом, а множество опоздавших пришлецов по недостатку квартир день и ночь жили на улицах. Мая 20 с утренней зари улицы Нижнего Новгорода кипели народом, одетым в праздничное платье; тут были люди всех сословий, состояний, всякого возраста, и все стремились на берега Оки и Волги, на Нижний базар, или нынешнюю Рождественскую улицу, и в кремль. В восемь часов раздался сигнальный выстрел со стены кремля. Галеры императорские были в виду, в народе пронёсся радостный гул. Ещё прошло несколько минут — и гром пушек с кремля и судов, стоявших у берега, колокольный звон и незаглушаемое русское “ура!” возвестили, что царственная путешественница достигла устья Оки. Императрица с галеры пересела в шлюпку и на ней уже прибыла к пристани, нарочно устроенной на берегу, против соляного двора. Тут ожидали её нижегородский губернатор Яков Степанович Аршеневский, вице-губернатор Максим Иванович Макшеев, дворянство и почётное купечество. Государыня удостоила их своего милостивого слова, приветствовала народ, и оглушительное “ура!” снова потрясло воздух.

Императрица, сев в приготовленную для неё карету, отправилась в Спасо-Преображенский собор… Народ бежал за экипажем государыни… и хватался за карету, чтобы везти её на себе. Императрица въехала в кремль через Ивановские ворота, которые были украшены картинами, представлявшими разные события славных её подвигов». И это событие происходило в приходе Предтеченской церкви. А вот пример проявления взаимного уважения друг к другу — государыни и простой женщины: «Карета императрицы остановилась на Кремлёвском съезде, у лестницы, которая шла от него к колокольне Спасо-Преображенского собора. Императрица, вышедши из экипажа, поднялась по лестнице и шествовала между густыми толпами народа, отделённого от пути её протянутыми верёвками. Во время этого шествия ветром подняло край красного сукна, которым была устлана лестница и всё расстояние от неё до собора. Видя это, одна мещанка сорвала с головы своей красный шелковый платок и разостлала его на обнажённом месте, за что удостоилась высочайшей улыбки». Императрица пребывала в архиерейском доме, выказывая тем самым особое уважение к епискому Нижегородскому Феофану, как в свой приезд Пётр I с почтением принимал «особливо Питирима».

Менее чем через четыре года Нижний Новгород пострадал от чумы. А потом по России прошла и другая зараза — мятеж, поднятый самозваным царём Пугачёвым. И снова смута стала возможной из-за предательства маловерной частью народа своей государыни. Мятежники пролили много крови, но были остановлены державной рукой. Твёрдость и благоразумие губернатора Ступишина и мудрость епископа Антония оградили Нижний Новгород от этого зла и укротили волнения в губернии.

Нижегородцы в 1797 году снова могли видеть у себя императора — уже Павла I, который с великими князьями Александром и Константином два раза посетил город, в мае и июне. Они останавливались в кремле в доме наместника князя Андрея Ивановича Вяземского. Так в радостях и тревогах продолжалась жизнь в приходе церкви Рождества Иоанна Предтечи на торгу в Нижнем Новгороде.

В 1783 году, через сто лет после постройки каменной церкви, в её трапезной был освящён правый придел во имя Симеона Богоприимца и праведной Анны Пророчицы. В 1815 году к церкви с северной стороны, выходящей на Ивановский съезд, сделан каменный пристрой, где разместился тёплый придел во имя Сошествия Пресвятого Духа, а под ним действовали семь лавок, которые сдавались в аренду и приносили доход церкви. Пристрой имел в плане прямоугольный объём и, не представляя никакой архитектурной ценности, не соответствовал облику самой церкви, перекрывал её по фасаду. О церковном назначении этого пристроя можно было догадаться лишь по небольшой деревянной главе с крестом, обитым белой жестью, установленным с восточной стороны. На колокольне Предтеченской церкви по данным за 1828 год было семь колоколов: большой весом в 69 пудов и 20 фунтов, как значится в надписи на нём; второй вседневный весом в 21 пуд и 30 фунтов; третий весом примерно в 12 пудов; четвёртый — в четыре пуда; пятый — в полтора пуда; шестой — в пуд и 5 фунтов; седьмой зазвончик весом примерно в 35 фунтов. В Предтеченской церкви велась «Опись церковного имущества», и чтобы привести перечень всего имущества за период 1828—1843 годов, нужно было бы выпускать отдельную брошюру. Множество святых образов за века были не только собраны в храме и сохранены, но и с любовью благоукрашены. Большая часть икон помещалась в киотах, а на самих иконах были серебряные ризы и венцы, некоторые оклады были вызолочены по серебру. Здесь проще перечислить иконы без серебряных украшений, но всё же имеющие медные оклады. В украшении икон широко применялся жемчуг, в основном мелкий и средний, на некоторых иконах можно было насчитать более тысячи зёрен жемчуга. Перечисление и описание икон велось в строгой последовательности: сначала главный придел в честь Рождества Иоанна Предтечи, где указывалось расположение икон в алтаре, на четырёх ярусах иконостаса и на стенах храма. Затем та же последовательность для правого придела в трапезной, освящённого во имя Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы, и для придельного храма во славу Сошествия Святого Духа. Вот что видели молящиеся в храме при открытых царских вратах главного алтаря: «В алтаре над престолом живописная сень, на которой изображено Сошествие Святого Духа в позолоченной раме с 4 кистями наподобие виноградных». А вот описание одной из икон этого алтаря: «За жертвенником в киоте на ножках образ Тихвинской Божией Матери в киоте, в серебряном окладе, риза низана мелким жемчугом. Прикладчицей этого образа была купеческая жена Переплётчикова». Иконостас главного придела был «гладкий с позолотою». Перед иконостасом и по сторонам амвона стояло чугунное ограждение, покрашенное зелёной краской. В храме были правый и левый клиросы, деревянные крашеные, с изображениями из священной истории. Над клиросом, как и по всему храму, были развешаны святые иконы. Но как удержаться от описания вот этой с любовью украшенной иконы? «По левую сторону от кружала в резном позолоченном иконостасе образ Боголюбской Божией Матери с чеканными серебряными с позолотой венцами». Главный храм имел южные двери, а с северной стороны в эти годы находился Духовский придел, перекрывший собою эту сторону. Дальше увидим трапезную Предтеченской церкви первой трети XIX века: «В трапезной на правой стороне придел столярной работы с клеймами и резьбою, вызолоченный во имя святых и праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы… Иконостас резной покрыт голубой краской и золотом». Придельный иконостас имел три яруса. Проход из трапезной в храм имел в верхней части полукружие — кружало: «Над кружалом вверху в гладком иконостасе образ Спаса Нерукотворного размером в два аршина». Как мы уже отметили, к северной стене Предтеченской церкви был пристроен тёплый Духовский придел. В приходе нужен был небольшой тёплый храм, чтобы уменьшить расходы на отопление в холодное время. Несмотря на отсутствие достоинств во внешнем облике придела, его внутреннее убранство не уступало основному храму: «Царские врата сквозные с резьбою… Иконостас покрыт тёмноголубой краской, а резьба позолочена». В трёхъярусном иконостасе и на стенах придела размещалось множество икон с украшениями, хотя возраст этой постройки был ещё небольшим. По северной стене придела среди других выделялись три образа, помещённые в отдельные иконостасы, вот один из них: «Вознесения Господня с серебряным вызолоченным венцом в иконостасе с тумбой, на которой изображено изгнание Адама из рая». Для украшения икон кроме золота, серебра и жемчуга использовались стеклярус и различные камни. Поистине наши благочестивые предки проявляли благоговейное отношение к святыне. Кроме святых образов Предтеченская церковь располагала замечательной церковной утварью, облачениями, покровами… Ежегодно отмечались новые поступления церковного имущества, как от жертвователей, так и приобретённые на церковные средства. Например, в 1830 году куплены на Макарьевской ярмарке на церковные деньги тринадцать икон, в числе которых икона Воскресения Христова и иконы двенадцати двунадесятых праздников, а в 1836 году поступил новый иконостас для иконы, «весь покрытый лучшим червонным золотом на полименте». Так же обильно благоукрашалась церковь Рождества Иоанна Предтечи и в последующие десятилетия. Эта «Опись церковного имущества» была завершена в 1849 году и, как отмечено в клировых ведомостях церкви за 1850 год, «скреплена Присутствующим Николаевской Верхнепосадской церкви священником Александром Добролюбовым, секретарём Василием Громовым и засвидетельствована благочинным Кресто-воздвиженского монастыря священником Алексием Васильковым и утверждена печатью Духовной консистории». Как мы можем заметить, среди тех, кто ставил свою подпись на этом документе, был отец знаменитого русского литературного критика Николая Добролюбова священник Александр Добролюбов, в доме которого в настоящее время устроен один из городских музеев.

Дальше случилось то, что в дело улучшения архитектурного облика Предтеченской церкви включился сам император Николай I. Он прибыл в город своих предков — нижегородских князей 10 октября 1834 года в четвёртом часу после полуночи, но, несмотря на такое неудобное время, императора встречали «густые толпы народа», собравшиеся со всей губернии.

Снова обратимся к работе Н.И. Храмцовского: «В тот же день Его Величество… посетил Преображенский собор, где был встречен Преосвященным Амвросием, епископом Нижегородским и Арзамасским, и всем нижегородским духовенством… Из собора государь отправился через Нижний базар на ярмарку». Вот здесь-то и увидел император церковь Иоанна Предтечи, облепленную нелепыми постройками. Тогда же он повелел освободить церковь, «уничтожить прилегающие с верху и низу и перед нею строения», сломать тёплый придел и все лавки под ним. Многое в облике города вызвало неудовольствие императора, и он отдал множество повелений. После его отъезда из Нижнего Новгорода был создан комитет по устройству города и начались большие преобразования.

Так было принято решение о строительстве у Ивановских ворот Спасской часовни, о которой мы будем говорить особо. По Высочайшему повелению церковный придел и семь лавок под ним были сломаны в 1836 и 1838 годах. Однако общее количество сломанных церковных лавок было одиннадцать: ещё три лавки стояли вблизи церкви и одна в малом маскательном ряду. Все эти постройки были оценены по соответствующим правилам, и в Палате Гражданского суда в марте 1839 года на них была совершена купчая. Причт церкви получил значительную компенсацию и приготовился к большому труду по возвращению храму достойного облика и упрочения всей постройки.

После слома Духовского придела на северной стороне церкви появилась терраса, которую нужно было укрепить, сделать вдоль неё ограждение и произвести под ней фасадные работы. Теперь пространство под терра­сой предназначалось для складирования дров и запрещалось использовать его для устройства лавок, чтобы с улицы соблюдался благоустроенный и приличный вид. Желанием церковного причта было и продление террасы по западной стороне, чтобы по ограждённой террасе можно было совершать праздничные крестные ходы. В период существования Духовского придела вся северная стена, включая колокольню, трапезную и храмовую часть, оказалась внутренней стеной. В ней были заложены окна, исчезла их архитектурная отделка. Нуждалась в ремонте и колокольня. На предстоящие работы в 1839 году архитектором А.Л. Леером был составлен проект, который долгих пять лет проходил согласование в Комитете по устройству Нижнего Новгорода. Проект возвращался на переделку после его рассмотрения губернским архитектором академиком И.Е. Ефимовым и городовым архитектором Г.И. Кизеветтером. И это было справедливо, ведь теперь для нижегородских зодчих главным ориентиром было высочайшее повеление императора Николая I о создании архитектурно выверенного облика города. В Комитете не могли согласиться со смешением в проекте разных стилей. Причт Предтеченской церкви приступил к ремонтным работам летом 1842 года, не дожидаясь окончательного утверждения проекта. По северной стене храма и трапезной были пробиты окна в соответствии с южной стеной, у колокольни был изменён фасад. В следующем году вокруг церкви была устроена терраса.

А где обретались святыни Духовской придельной церкви после её слома? В «Описи церковного имущества Предтеченской церкви» сделана запись за 1842 год: «Бывший в Духовской церкви иконостас переставлен в тёплый придел на левую сторону в виде алтаря в параллель с Симеонов­ским алтарём. С правой стороны он покрыт голубою краскою, а колонны подведены под мрамор». Этот северный придел был освящён «во имя Святого Архистратига Михаила и Апостола Святого Иоанна Богослова», как записано в клировых ведомостях Предтеченской церкви. Теперь трапезная церкви с двумя престолами стала называться тёплым приделом. Вот что отмечено в «Описи»: «Написана икона Собора Святого Архистратига Божия Михаила и прочих бесплотных сил и поставлена в тёплом приделе на северной стороне… Написаны масляными красками на своде в тёплом приделе иконы четырёх Евангелистов… Написаны масляными красками в настоящей церкви по западной стене над аркою иконы: Сошествия Святого Духа на Апостолов; святых и праведных Симеона Богоприимца и Анны пророчицы; Усекновения главы святого Иоанна Предтечи… В простенках между верхними окнами иконы святителей: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого и Григория Двоеслова». Таким образом, в трапезной появился левый придел, а Предтеченская церковь, лишившись Духовского придела, осталась трёхпрестольной.

Архимандрит Макарий, видный нижегородский и российский краевед, исследователь церковных древностей, ставший впоследствии архиепископом, в своём труде «Памятники церковных древностей», опубликованном в 1857 году, делает соответствующее описание и Предтеченской Нижнепосадской церкви: «К числу замечательных вещей принадлежат:

Сребропозлащенный потир, довольно большой величины, с изображениями вверху литых евангелистов под символами и между ними архангелов. Вверху также вычеканены изображения распятого Господа, с предстоящими по правой стороне апостолом Петром, архангелом Михаилом и Божией Матерью, а по левой — евангелистом Иоанном, архангелом Гавриилом и апостолом Павлом… Внизу вычеканены святой Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и Николай Чудотворец. А под ними по краям надпись: “Лета 7199 (1691) года построен сий потир в церковь святаго пророка Иоанна Предотечи, что на Нижнем посаде близ торга на церковные денги при священницех Спиридонии и Василии”.

Напрестольный крест, сребропозлащенный, в большом размере. Поверх чеканного распятия помещено также чеканное изображение Господа Саваофа и низходящего в виде голубя Святого Духа, поддерживаемого двумя ангелами; по сторонам распятия Мария и Марфа, Иоанн и Лонгин; под распятием положение Спасителя во гроб и изображение “разделиша ризы моя себе”. Дальше автор описи указывает, что на обратной стороне креста та же надпись, что и на потире, но к ней добавлено: “а весу в нем два фунта девятнадцеть золотников”. С подобной надписью есть в Предтеченской церкви и кадило, только без обозначения веса».

Продолжим описание внутреннего убранства Предтеченской церкви и снова обратимся к работе Н.И. Храмцовского «Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода», изданной в 1859 году: «Иконостас главного храма глухой до сводов; с первого взгляда кажется, что в нём соединены два иконостаса, поставленные один над другим; он украшен колоннами и резьбой и весь отзолочен по полименту; Царские двери в нём резные. По всему заметно, что составляющий проект иконостаса хотел в нём соединить два стиля: старинный византийский и новейший, который господствовал в зодчестве иконостасов с построения нового петербургского Казан­ского собора до тридцатых годов нынешнего (XIX-го) столетия, но это соединение вышло… неудачно… Иконы в этом иконостасе частью грече­ского стиля, частью живописные. В трапезе иконостасы одноярусные… в них все иконы греческого стиля, высокой кисти. Во всех трёх алтарях мест­ные иконы покрыты серебряными ризами, а также и стоящие около стен. Из них замечательны: первая — Иоанна Предтечи, в главном алтаре; вторая — Спасителя Нерукотворного, над аркой, ведущей из трапезы в холодную церковь. Полагают, что эти иконы есть те самые, о которых упоминается в Нижегородской Сотной грамоте, и что древность их восходит до начала XV столетия. Третья — икона Главы Крестителя Иоанна, в правом приделе, и четвёртая — на особой тумбе близ левого придела — Иоанна Богослова. Последняя, кажется, перенесена из Богословской церкви, которая также упоминается в начале XVII столетия и, вероятно, сгорела в 1715 году».

Н.И. Храмцовский, приступив к описанию нижегородских церквей, застал тот период, когда древнейшая нижнепосадская церковь во имя Святителя Николая Чудотворца оказалась приписной к Предтеченской церкви. В 1850 году были начаты работы по разборке обветшавшего верхнего свода Николаевской церкви, и в это время упали купола холодного храма и алтаря. Работы были остановлены, потому что нужно было переложить весь холодный храм, а прежде составить новый проект. Богослужения, совершавшиеся в тёплом храме, были запрещены в 1851 году, а причт был размещён по разным приходам. Здесь историк сообщает: «Большая часть имущества и иконы Никольской церкви хранятся в Предтеченской; в том числе и храмовый образ св. Николая, который, как полагают, современен деревянной Никольской церкви, построенной после пожара 1520 года».

Для церкви во имя Рождества Иоанна Предтечи последняя треть XIX века прошла в поэтапных ремонтах колокольни, трапезной и главного придела с алтарём. Храм, построенный в 1683 году, за два века подвергался пожарам, подмывался горными источниками и ливневыми потоками, поскольку расположен в косогористом месте, испытывал подвижки в основании. В 1868 году в верхнем ярусе колокольни обнаружилась значительная трещина. Был утверждён план строительства, и в 1871—1872 годах на средства церковного старосты Ивана Ивановича Вознесенского колокольня была выстроена на новых фундаментах, с увеличением габаритов.

Новая колокольня сохранила свой прежний тип шатровой колокольни (восьмерик на четверике), но стала выше за счёт дополнительного яруса четверика и по внешнему облику соответствовала русскому стилю храмового строительства. В 1874 году, согласно клировым ведомостям церкви, была построена «каменная сторожка для церковного караула, примыкающая к церкви с юго-запада, на одного человека».

В 1881 году 1(14) марта российский народ снова допустил страшное злодеяние — убийство Помазанника Божия государя Александра II. Это был император, имевший гибкий ум, способность анализировать и правильно осмысливать происходящие события и добрую душу. Лишь одна отмена крепостного права вполне оправдала имя Царя-Освободителя, которое дал императору народ.

Когда на Балканском полуострове турки вырезали много тысяч славян, Россия, исчерпав все мирные средства, в 1877 году объявила Турции войну. 17 января 1878 года, когда русская армия подошла к Константинополю, Турция запросила мира. В результате мудрой политики императора Александра II Болгария стала автономным княжеством. Получили полную независимость Румыния, Сербия и Черногория. А Россия вернула себе часть отторгнутой от неё ранее Бессарабии и Карскую область на Кавказе. Под покровительство государя, в состав России пожелали войти и некоторые среднеазиатские области. Никаким врагам России невозможно было сокрушить её, пока ею правит православный царь, согласующий свои дела с заповедями Божиими — заповедями Любви. Как в Смутное время по грехам народа на российском престоле восседал чужеродный самозванец, так и теперь для устранения государя враги России и православия создали ложное революционное учение, основанное на классовой ненависти, которым отравили безбожную часть русского народа. Кровь православного царя пролилась после восьмого (!) покушения на него. Но совершилось бы тогда общенародное покаяние — не было бы катастрофы и неисчислимых бедствий народа, последовавших за Октябрьским переворотом в двадцатом веке. На месте гибели царя Александра II в Санкт-Петербурге стоит храм Воскресения Христова (Спас на крови). Так же и Господь Иисус Христос был убит теми, кого пришёл спасти.

Благочестивые нижегородцы скорбели о гибели Царя-Освободителя. В историю Нижнего Новгорода вошла радостная встреча 12 августа 1837 года наследника престола Александра Николаевича, будущего императора Александра II. Как пишет историк: «Праздник этот был чрезвычайно многолюден: в нём кроме нижегородцев участвовали жители почти всех концов России и гости восточные, бывшие на Нижегородской ярмарке, а также представители всех иноплеменных народов, обитающих в Нижегородской губернии, эти последние были тут в своих национальных праздничных костюмах».

В память мученической кончины императора в Нижнем Новгороде уже в следующем, 1882 году, была построена часовня во имя его небесного покровителя — святого благоверного великого князя Александра Невского. Это и есть та часовня, что примыкает к церкви Рождества Иоанна Предтечи с северо-западной стороны. Часовня была построена усердием бывшего старосты церкви, нижегородского купца Константина Степановича Колокольцева.

Российскому императору Александру II в Нижнем Новгороде была посвящена ещё одна святыня. В середине XIX века Нижегородской ярмарке для её многотысячного состава участников и посетителей уже недостаточно было иметь только один Спасский собор. Купечество создало комитет для постройки второго ярмарочного собора, который предполагалось посвятить Николаю Чудотворцу, уже собирались средства на строительство, начались проектные работы. Но вот в 1856 году Нижний Новгород и ярмарка удостоились высочайшего посещения императором Александром II вместе с государыней и дочерью. Тут же строительный комитет принял единодушное решение посвятить главный придел собора небесному покровителю государя — святому благоверному великому князю Александру Нев­скому. Этому святому был тезоименит и царевич Александр Александрович — будущий император Александр III. Правый придел храма посвятили святой равноапостольной Марии Магдалине, тезоименитой государыне Марии Александровне и дочери их — великой княжне, впоследствии английской принцессе и герцогине Саксен-Кобург-Готской, Марии Александровне. Левый придел — во имя святителя и чудотворца Николая, тезоименитого наследнику цесаревичу Николаю Александровичу — старшему сыну Александра II, который трагически погиб в восемнадцатилетнем возрасте. Эта самая крупная на тот момент российская стройка была завершена и храм был освящён в год гибели Царя-Освободителя — в 1881 году. Сейчас этот храм стал кафедральным собором Нижегородской епархии.

Продолжались работы по ремонту всего комплекса Предтеченской церкви. В 1886 году был пробит западный вход в церковь через колокольню и построено каменное крыльцо. Терраса, проходившая с северной стороны, продолжилась и по западной. Каменная сторожка, примыкавшая к церкви, была сломана, поскольку стояла на пути крестного хода, вместо неё немного южнее была построена новая. Тогда же перед западным входом появилась большая лестница.

Настало время обновить обветшавшую трапезную. Ещё в 1878 году было отмечено, что в ней «от давности времени образовались в южной стене и своде значительные трещины, по каковой причине церковь эта предназначена к перестройке… ещё в 1870 году: но к перестройке доселе не приступлено за неимением средств». Однако средства на благое дело были найдены, их в 1885 году пожертвовал брат церковного старосты, потомственный почётный гражданин Семён Иванович Фролов. Не остался в стороне и сам староста, купец первой гильдии Иван Иванович Фролов. Вместе они пожертвовали для церкви из собственных средств 30000 рублей, снабдил её утварью. Иван Иванович получил образование в Московском коммисаровском техническом училище. Он владел гостиницей, расположенной недалеко от церкви, на Верхней Живоносновской улице. Гостиница была известна под названием «полицмейстерских номеров» и предпочиталась приезжающим купечеством более прочих гостиниц нижегородских. В ходе ремонта трапезной в Предтеченской церкви два придельных иконостаса были позолочены, вместо старых икон академиком Василием Вячеславовичем Шокоревым были написаны новые. Обновлённая трапезная была освящена в 1888 году. В 1891 году за свой вклад в перестройку трапезной Предтеченской церкви И.И. Фролов был высочайше награждён золотой шейной медалью «За усердие» на анненской ленте.

Основная храмовая часть также нуждалась в ремонте. О том, что на сводах алтаря появились трещины, было замечено ещё в 1888 году. Действительно, водные потоки с крутояра, возле которого расположена церковь, и подземные источники подмывали в первую очередь восточную и южную часть храма. В основной храмовой части проверявшая её комиссия обратила внимание на непрочные стены с большим количеством трещин и на часть стены над аркой между центральной частью церкви и трапезной. Нижнепосадская церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи действительно выделялась по своему значению, если разрешение на ремонт основного храма нужно было получать у синодального начальства. Ремонт был начат в 1899 году и опять на средства старосты И.И. Фролова, затратившего на эту часть 45000 рублей. Работы продолжались три года. За это время был «разобран старый алтарь до основания и сложен таковой же новый», была разобрана и вновь выстроена южная стена, в храме устроено центральное отопление, т. е. вместо печного — калориферное, выстлан новый пол из цементных и метлахских плиток, кроме того, как сообщалось в «Нижегородских епархиальных ведомостях» в № 12 за 1902 год: «Произведена позолота крестов на храме и утвари церковной, сделана новая кровля, сооружён новый резной дубовый иконостас с новыми же художественного письма иконами, произведены орнаментные и прочие работы. Особливую красу возобновлённого храма составляет иконостас, все иконы которого — точная копия с образов Киевского Владимирского собора, произведений кисти известного художника Васнецова, превосходно исполненные местным церковным живописцем, самоучкою г. Забуновым. Благолепно украшенный и возобновлённый Предтеченский храм по сей справедливости принадлежит к лучшим храмам города». Возобновлённый главный придел церкви был освящён 3 июня 1902 года, в день Святого Духа, преосвященным епископом Назарием. В 1904 году нижегородский потомственный почётный гражданин, купец первой гильдии, церковный староста и благотворитель Иван Иванович Фролов был награждён второй золотой шейной медалью «За усердие», но уже на андреевской ленте.

Прошло всего несколько лет, как иконописец Виктор Михайлович Васнецов завершил роспись Владимирского собора в Киеве, а его работа уже была хорошо известна в губерниях. В.М. Васнецов в конце XIX — начале XX века был самым уважаемым и авторитетным мастером храмовой живописи. За советом к нему, желая получить от него согласие на работы в храмах, обращались многие представители строящихся и обновляющихся церквей. Художник отвечал всем, кто обращался к нему, подробно, с профессиональным знанием дела, уважением к предшественникам, украшавшим ранее тот или иной храм. Конечно, пригласить чрезвычайно востребованного мастера для росписи нижегородской церкви во имя Рождества Иоанна Предтечи не представлялось возможным. Поэтому причт Предтеченской церкви пошёл другим путём, предложив местному иконописцу скопировать образы, уже созданные большим мастером в киевском Владимирском соборе.

В череде ремонтов храмового ансамбля Нижнепосадской Предтечен­ской церкви была утрачена и вновь обретена храмовая святыня. Об этом событии мы можем узнать из доклада «О древней иконе Спаса Нерукотворенного в Предтеченской Нижнепосадской г. Н.-Новгорода церкви», опубликованного в сборнике Нижегородской губернской учёной комиссии в 13 томе, выпуске 3 за 1912 год. Автором доклада был член архивной комиссии настоятель Предтеченской церкви отец Венедикт Гагинский. Образ, о котором идёт речь, отмечен ещё в первом письменном свидетельстве о Предтеченской церкви: «По писцовой книге Нижнего Новгорода 1621—1622 годов “в торгу, у Ивановского мосту, в старом остроге” значилась “церковь святаго Иоанна Предтечи древяна клетцки, с трапезою и с папертми”, а в ней между другими иконами “Образ местной Нерукотворенный Спасов”». Согласно приведённой нами описи церковного имущества, этот образ был помещён в трапезной «над кружалом вверху в иконостасе гладком… мерою аршина в два». Н.И. Храмцовский относил этот образ к достопримечательностям Предтеченской церкви и датировал его началом XV века. В октябре 1886 года бывший настоятель церкви протоиерей Василий Страгородский составил черновик летописи Предтеченской церкви. Однако отец Василий, который ссылался на труды Храмцовского, нигде не упоминает о почитаемой иконе Спаса Нерукотворного. Нет упоминаний об этой иконе и в церковной летописи, составленной в 1893—1894 годах. Ко времени, когда в 1905 году отец Венедикт Гагинский приступил к составлению новой описи церковного имущества, как мы уже отметили, церковь пережила два капитальных ремонта, когда старые иконы были заменены новыми. В 1899 году Нижегородская духовная консистория своим указом разрешила причту и старосте Предтеченской церкви в связи с началом ремонта разобрать главный иконостас и «передать упомянутый иконостас вместе с большею частью икон в какую-либо из вновь строящихся, или имеющих строиться бедных церквей». Эти иконы были переданы в бедные церкви: села Митрофаново Балахнинского уезда, села Кресты Семёнов­ского уезда и в другие. Но не было никаких документальных свидетельств того, что икона Спаса Нерукотворного, имеющая такие внушительные размеры, передавалась куда-либо из Предтеченской церкви. Однако и в церкви она не наблюдалась. Вот как описывает настоятель церкви отец Венедикт Гагинский историю обретения древнего образа: «Предприняты были меры к отысканию иконы: осмотрена была кладовая, вскрывалась риза на иконе Господа Вседержителя по предложению, что, быть может, риза не соответствует самой иконе, и т.п. И только 17 апреля сего 1912 года удалось наконец найти икону, но в очень печальном виде. Под лестницей на колокольню имеется чулан, в котором сохранялось имущество бывшей “старшой” из послушниц, проживающих в Царской, что при Предтеченской церкви, часовне. Икона Спаса Нерукотворенного была положена над этим чуланом и служила потолком его. Так как размер иконы в ширину был больше ширины чулана, то скрепы (шпонки) иконы были перепилены, и разъединённые вдоль две части иконы, в середине чулана, своими краями были положены одна на другую. Поперёк чулана, отступая 8 вершков от восточной стены его, идёт брус вершка в 2 1/2 толщиною. К этому брусу длинными машинными гвоздями пришита была доска иконы. По исполнению этой работы можно предположить, что потолок в чулане делал не настоящий плотник. Кто бы он ни был, впрочем, к смягчению вины его, правда, условному, служит то обстоятельство, что самая икона не была им расколота, а оказалась лопнувшей по сердцевинному пласту, и устроителю потолка т. о. пришлось только перепилить шпонки и подрезать паволоку, т. е. холстовую под грунтом подклейку». Икона, имевшая размеры по высоте 2 аршина 7 вершков и в ширину 1 аршин 14 вершков, была написана на липовой ковчежной доске. Она кроме главной трещины имела ещё пять менее значительных, а на месте, подпотевшем на брусе чулана, сходила краска. А вот как выглядел сам образ: «Свет и поля на иконе празелёного тона. Лик Спаса изображён на плате, который за углы поддерживается двумя ангелами. Плат тёмно-коричневого цвета, а лик Спаса несколько светлее, с красноватым отсветом, с выступающими бликами светло-жёлтого тона с частыми “движками” из белил. Изображение Спаса прямоличное. Спаситель “средовек”, брада не велика и плохо выделяется на тёмном фоне плата… Вокруг лика крестчатый золотой, обведённый киноварью и белилами, нимб». 23 апреля 1912 года в Предтеченскую церковь для осмотра иконы прибыл директор Московского археологического института Александр Иванович Успенский. Этот признанный знаток иконописи по достоинству оценил обретённый образ: «Письмо иконы А.И. Успенский отнёс к XVI веку, но, остановив внимание на том месте, где с иконы сходят краски, он высказал предположение, что икона записана, и м. б. не один раз, и что под письмом XVI века, вероятно, сохранилось более раннее письмо. По мнению А.И. Успенского, икона представляет значительный исторический интерес и заслуживает очень тщательной и умелой реставрации. В качестве опытных реставраторов им указаны московские иконописцы: Глазунов, Дикарев и др. В конце апреля московский иконописец, член Церковно-археологического отделения общества любителей духовного просвещения, А.А. Глазунов в двух-трёх местах на иконе Спаса делал пробу, которая вполне подтверждает сделанное А.И. Успенским предположение о записании иконы. На тёмном убрусе иконы проявилась нежного тона бело-зелёная краска; из-под коричневой краски лика — светлая, цвета кости; под подписью, сделанной киноварью, найдены следы букв из платинового золота, под празеленью поля — жёлто-палевый фон. По мнению А.А. Глазунова, работа по реставрации иконы Спаса обещает быть очень интересной, но вместе с тем, ввиду сильной попорченности иконы, очень трудной и ответственной. В настоящее время икона Спаса передана для реставрации известному московскому реставратору Дикареву, который обещал окончить работу по возобновлению иконы к августу месяцу». Судя по всему, эту дорогостоящую работу по реставрации древней святыни Нижнепосадской Предтеченской церкви оплачивал присутствовавший на встрече с А.И. Успенским церковный староста И.И. Фролов.

При Нижнепосадской церкви во имя Рождества Иоанна Предтечи имелся дом причта. Он стоял на Ильинском съезде и был куплен 1 декабря 1851 года за 1415 рублей у нижегородской мещанки Т.Я. Смирновой «частью на церковную сумму, частью на пожертвования старосты купца Михаила Силовича Бубнова». Это был каменный трёхэтажный дом, крытый железом. Построен он был в 1827 году. При доме были каменные сени в три этажа. Дом отапливался тремя русскими и шестью голландскими печами. При доме имелась каменная, крытая железом надворная постройка для погреба и дровеницы. В 1904 году в этом доме на средства того же старосты И.И. Фро­лова был сделан капитальный ремонт. Расходы составили 6641 рубль.

Следует особо рассказать о Спасской часовне, расположенной за алтарём Предтеченской церкви. Эта часовня, имеющая богатую историю, передана приходу Предтеченской церкви только в 1998 году. На этом месте с 1694 года стояла деревянная часовня Оранского Богородицкого монастыря. В ней был поставлен образ Владимирской Оранской Божией Матери. Н.И. Храмцовский, описывая наиболее значительные события в жизни города, отмечает: «В 1658 году моровая язва, свирепствовавшая в России, опустошила и Нижний Новгород». В это время в Оранской обители остались в живых только трое насельников. Вскоре после этого бедствия от обретавшегося в обители образа Владимирской Божией Матери стали происходить чудеса благодатной помощи и исцелений. Много паломников устремилось в возрождённый Оранский монастырь. А в 1771 году Нижний Новгород вновь пострадал от моровой язвы. Вот что пишет об этом событии Е. Поселянин в книге «Богоматерь. Описание Её земной жизни и чудотворных икон»: «Крестный ход в Нижний Новгород установлен в память избавления этого города от моровой язвы благодаря покрову Пречистой Богоматери. Нижегородцы, видя, что каждый день умирает множество народа от язвы, и не зная, как избавиться от неё, начали было уже приходить в отчаяние. Земная, человеческая помощь была бессильна в борьбе с постигшим их бедствием, и оставалась только надежда на помощь Божественную. День и ночь нижегородские храмы были полны молящимися. Всюду слышались стоны и слёзы граждан, умолявших Бога пощадить жизнь их и дать им возможность раскаяться в грехах своих. В это тяжёлое время некоторым пришла мысль принести в город чудотворную Владимирскую икону из расположенной в 50 верстах Оранской обители. Эта икона была покровом и оплотом самой обители; она подала исцеление многим страждущим и болящим; она поэтому подаст помощь и погибающим от губительной язвы. Так думали благочестивые граждане Нижнего Новгорода. Они обратились к Преосвященному Феофану, своему епископу, и попросили его разрешить им перенести в город чудотворную Оранскую икону Богоматери. Разрешение было тотчас же дано. И вот икона была взята и с торжеством принесена из Оранского монастыря в Нижний Новгород. Жители города встретили её со слезами, усердно молясь Пречистой Богородице, да отклонит Она гнев Божий, праведно движимый на Русскую землю. Молитва была услышана: предание говорит, что моровая язва не пошла дальше той улицы, где пронесли икону Богоматери. После литургии и молебна икону обнесли кругом города, и язва, доселе свирепствовавшая, прекратилась. Благодарные нижегородцы в память этого чудесного спасения города от язвы установили тогда же ежегодно совершать крестный ход». Он начинался в четверг на Светлой пасхальной седмице, после литургии. Чудотворную икону носили крестным ходом по церквам, а потом и по домам. В Оранскую обитель святыня возвращалась 20 июня к вечерне. А в Нижнем Новгороде в монастырской часовне, что стояла за алтарём Предтеченской церкви, был список с чудотворного образа Богородицы, к которому нижегородцы всегда могли припасть и попросить помощи у Заступницы Усердной.

В Нижнем Новгороде недалеко от часовни Оранского монастыря, на Нижнем базаре, возле питейных домов стояла другая часовня, в которой был образ Христа Спасителя, почитаемый многими обитателями Нижнего базара, а пожертвованиями в кружку распоряжался бывший откупщик питейных сборов купец Александр Костромин. Узнав об этом, архиепископ Нижегородский Вениамин 31 декабря 1806 года обратился к губернатору, чтобы на основании имеющихся указов эти средства оказались в ведении духовного начальства. Владыка распорядился, чтобы образ Спасителя с другими иконами из этой часовни перенесли в часовню Оранского монастыря, а доходы от кружечных сборов передать в кафедральный собор. В 1808 году было принято решение вместо этой ветхой деревянной часовни построить каменную на средства кафедрального собора. Каменная часовня была построена в 1809 году и стала именоваться Спасской. И вот во время своего пребывания в Нижнем Новгороде в 1836 году император Николай I среди прочих повелений одно обратил на Спасскую часовню, поскольку узнал, что там обретается чудотворный образ Спасителя: «Спасскую часовню на Ивановской площади сохранить, отделав оную прилично». В 1839 году нижегородскому городовому архитектору Кизеветтеру было поручено «составить фасад на отделку той часовни» и предоставить его кафедральному протоиерею Фиалковскому для выполнения строительных работ. Этот проект был составлен в 1842 году. Отметим, что, поскольку новая часовня строилась по высочайшему повелению, эскиз фасада направлялся нижегород­ским губернатором для представления в собственные руки императору. Проект обсуждался и с изменениями был утверждён в 1845 году. Однако за отсутствием средств к строительству приступили не сразу. Дату постройки часовни находим в работе архимандрита Макария: «Нынешнее каменное строение совершено в 1848 году. Часовня сия замечательна по многим древним иконам и, особенно, по древнейшей иконе Нерукотворённого Спаса, перенесённой сюда из бывшей часовни на берегу Волги в начале текущего столетия и признаваемой чудотворной».

Н.И. Храмцовский, рассказывая о Спасской часовне, называет другую дату её постройки: «В 1849 году нижегородский купец Веренинов, строивший часовню Алексиевскую, изъявил желание на свой счёт построить вновь, по утверждённому проекту, и Спасскую часовню. Снаружи Спасская часовня в готическом вкусе, на верху её одна глава; внутри, на восточной стороне, устроен небольшой иконостас с несколькими иконами; южная стена также занята иконами в киотах, а посередине устроен бассейн; вода в него проведена из колодца, находящегося внутри кремля. В часовне находится икона Спаса Нерукотворённого. Откуда эта икона и как прославилась она, в точности не известно; но предание говорит, что она явилась где-то на берегу Волги, а потом стояла в запустелом каменном монастыр­ском подворье, невдалеке от церкви Живоносного Источника, и оттуда в 1809 году архиепископом Вениамином перенесена с торжественным крестным ходом в построенную им часовню. Жители Нижнего Новгорода и окрестных мест имеют к этой иконе особенное уважение, и часовня часто бывает наполнена молящимися; а так же часто и самая икона Спасителя носится верующими в дома. На ней серебряная вызолоченная риза, богато украшенная жемчугом и каменьями». Здесь историк упоминает о бассейне с водой, но чтобы в часовне появилась вода, клир кафедрального собора в 1855 году обращался к военному губернатору Ф.В. Анненкову, прося разрешения на проведение воды из колодца, находящегося в кремле возле Симеоновской церкви. В этом обращении было отмечено: «Проведение воды и устройство водоёма в часовню принимает по христианскому усердию на свой счёт купеческая вдова Веренинова». Однако Н.И. Храмцов­ский в своей работе делает сноску: «Вода из колодца в часовню проведена сыном строителя часовни С.И. Верениновым. Вероятно, вдова финансировала строительство, а сын принимал в нём деятельное участие. Водопровод шёл под уклоном, он был составлен из деревянных сверлёных труб, соединённых втулками, причём вода бралась с верхней части колодца, а не со дна, “чтобы не уничтожить колодец”. Работа упрощалась тем, что на определённом участке производилась врезка в водопроводную трубу купца Водовоза, “на что сие последний согласен”». Это было естественным желанием каждого христианина — в меру сил поучаствовать в святом деле. Руководил работой архитектор Фостиков. В письме к военному губернатору священно- и церковнослужители кафедрального собора говорили о благоговейном обращении нижегородцев и гостей города к чудотворному образу Христа Спасителя, что обретается в Спасской часовне: «Усердные совершаются часто молебны с водосвятием, и таковых молебнов бывает несколько даже в один день». Так в ежедневных молебнах в этом святом месте колодезная вода становилась благодатью в виде воды. А чем стала для нас восстановленная Спасская часовня: архитектурным памятником, служебным помещением? Место, освящённое великими святынями — образами Нерукотворного Спаса и Оранской Божией Матери, должно служить по своему, Богом данному назначению.

Архимандрит Макарий в своей работе «Памятники церковных древностей», рассказывая о церкви Рождества Иоанна Предтечи, добавляет: «Неизвестно, было ли при Предтеченской церкви кладбище; но когда в 1843 году устроялась вокруг церкви терраса, то выкопано было множество гробов, как бы положенных один на другой». Здесь речь идёт об участке с южной стороны церкви, под горой. По своему типу это захоронение братское. Так каких же людей хоронили на таком ограниченном участке у церковной стены? Вот что находим в уже упомянутой книге И.А. Милотвор­ского: «В мининские времена подле большого (Ивановского) моста, на левой стороне, из города идучи из Ивановских ворот, была богадельня нищих старцев». Это они, убогие старцы, призревались здесь и, доживая свой век, больше других проводили время на храмовых службах в ближайшей Предтеченской церкви. Как видно из отчётов действовавших в Нижнем Новгороде богаделен, каждый год несколько человек из числа престарелых богадельных жителей умирали. И как знак высшей милости к нему каждый старец воспринимал возможность быть похороненным возле святого храма. Богадельня стояла как раз на том месте, где впоследствии была поставлена часовня Оранского монастыря, перестроенная в Спасскую часовню. А вот что записано в клировых ведомостях Предтеченской церкви за 1820 год: «При оной церкви колокольня не ветхая каменная построена в… 1683 году. К оной на юге приделана каменная богадельня». Но это было уже совсем небольшое помещение для призрения женщин, потерявших кормильца духовного звания. В клировых ведомостях Предтеченской церкви за 1830 год в разделе «Сиротствующие» записано: «Нижегородской Покровской церкви умершего священника Алексия Никитина дочь девица Анна живёт сея Предтеченской церкви в богадельне на положении от Попечительства и получает от него в год двадцать рублей». В соседней Николаевской церкви подобная богадельня была рассчитана на двух женщин. Богадельня при Предтеченской церкви просуществовала до того момента, когда по высочайшему повелению, о чём мы уже говорили, были снесены все постройки, примыкающие к церкви.

Но оказалось, что существовавшие в округе богадельни никак не связаны с захоронением, обнаруженном вдоль южной стены церкви Рождества Иоанна Предтечи, о котором писал архимандрит Макарий. И вот почему: в 2005 году во время капитального ремонта церкви, связанного с её возрождением и возвращением ей прежнего великолепия, строителями была разобрана терраса с южной стороны церкви, и вновь было открыто брат­ское захоронение. Строители рассказывают, что они увидели истлевшие гробы, а на костях тех, кто был похоронен в братской могиле, имелись повреждения, в том числе встречались разрубленные черепа. Здесь попадалось много наконечников стрел, фрагменты кольчуг, ножи… По всему было видно, что это воинское братское захоронение. Но с момента постройки каменной церкви во имя Рождества Иоанна Предтечи в 1683 году никаких нападений на город уже не было. Чтобы выяснить, кто были эти воины, что похоронены возле святого храма во имя Рождества Иоанна Предтечи, мы рассмотрим все случаи вражеских нападений на Нижний Новгород с момента постройки на Нижнем посаде в 1531 году деревянной Предтеченской церкви. Таких случаев было только два. Снова обратимся к работе Н.И. Храмцовского. Вот первый случай: «Января 6-го 1536 года татары осадили Балахну, зажгли её предместья и вступили с жителями в отчаянный бой… потом этот отряд татар соединился с другим, выгнанным из областей муромских, и 8 января осадил Нижний Новгород. Три дня стояли татары под Нижним, стараясь взять его, но нижегородцы храбро защищались: они бились с врагами каждодневно с 8 часов утра до 2 пополудни и принудили их отступить». А вот второй случай: «Нижегородцы, давно не видевшие у стен своих татар, ожидали нападения казанцев. Тогда полагали, что они по проискам Девлет-Гирея, хана крымского, сделают вторжение в русские области. Воеводы нижегородские Микулин-Ярого и Тучек-Остяев приняли все меры к обороне. Татары, верно узнав о приготовлениях к отпору, не делали нападений ни на Нижегородскую область, ни на области сопредельные с нею; но в 1574 году они… подступили к Нижнему Новгороду и осадили его. Нижегородцы сделали вылазку, но неудачно: летописец говорит, что тут было убито одних дворян нижегородских 36 человек, “а иных в плене взяли”. Однако твёрдость кремля и на этот раз спасла Нижний от татар. Это было последнее нашествие казанцев на Нижний Новгород». Как видим, в первом случае ничего не говорится о сколько-нибудь серьёзных потерях со стороны нижегородцев, а во втором случае погибло много родовитых горожан и простых воинов. Вероятно, благочестивые православные нижегородцы, воздавая дань подвигу своих защитников, оказали им честь быть погребёнными у стены святого Предтеченского храма, стоящего вблизи главного въезда в город. Эта братская могила возникла за век до постройки каменной церкви. Замечательно, что при возведении на месте деревянной церкви каменного храма строители благоговейно отнеслись к останкам своих славных предков: они воздвигли каменные станы, не потревожив братской могилы. Словами великого поэта, «любовь к отеческим гробам» — вот что позволяло нам быть великим народом. Сегодня весь ансамбль храма во имя Рождества Иоанна Предтечи засиял в прежнем великолепии. Однако археологическая наука, знавшая о брат­ской могиле возле Предтеченской церкви из работы архимандрита Макария, опубликованной ещё в середине XIX века, так и не исследовала захоронение до начала строительных работ 2005 года. Где теперь покоятся останки защитников города — героев-нижегородцев?

Терраса, устроенная вокруг Предтеченской церкви после раскопок, о которых писал архимандрит Макарий, служила для совершения церковных крестных ходов. В XIX веке в Нижнем Новгороде в течение года совершалось семнадцать крестных ходов. Один из них шёл из кафедрального Преображенского собора в Нижнепосадскую церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи на престольный праздник 24 июня, а по новому стилю 7 июля.

Теперь ежегодно к святому месту, связанному с именами великих сынов Отечества — Минина и Пожарского, в День народного единства, который совпадает с празднованием иконы Казанской Божией Матери 4 ноября, из Нижегородского кремля, от могилы Кузьмы Минина движется многолюдный крестный ход. Потом на площади, где никакой табличкой не обозначено место уничтоженной в годы богоборчества древнейшей Нижнепосадской Николаевской церкви, звучат слова о необходимости помнить свою историю, повторяется мининский призыв «встанем купно за едино!». Дай Бог, чтобы наше единство проявлялось не в «гордости житейской», а в стремлении любить друг друга, избавиться от грехов — источников наших бед, прийти к покаянию, проповедником которого для нас всегда остаётся Креститель Христов Иоанн Предтеча.

ХРАМ ПРОПОВЕДНИКА ПОКАЯНИЯ: 1 комментарий

  1. Фролов Иван Иванович мой прадед по маминой линии, к сожалению, фотографии его не сохранилось, т.к. при аресте моей бабушки, Татьяны Ивановны в 1937 г. все было изьято… Может быть кто- нибудь располагает фото или документами о моем предке? Наталья

Добавить комментарий